Доступ к делам репрессированных ограничивают в архивных фондах по всей России

Архивы ужесточают правила выдачи материалов о репрессиях: несекретные дела могут закрывать, а исследователям всё чаще приходится доказывать родство. Разбираемся, как работает новая схема доступа.

Что изменилось в доступе к делам репрессированных

В государственных архивах хранятся дела и протоколы допросов, позволяющие восстановить судьбы репрессированных и установить ответственность. По закону доступ к сведениям о личной и семейной тайне ограничен на 75 лет; после этого материалы могут стать доступны не только близким.

В октябре 2024 года правительство разрешило закрывать даже несекретные архивные сведения под предлогом защиты интересов государства. Росархив в марте 2025 года утвердил порядок: специальная комиссия формирует заключение, а руководитель ведомства принимает решение. Перечень информации, доступ к которой можно ограничивать, публикуют не полностью.

Как изменилась практика выдачи дел

В сентябре 2025 года исследователю перестали выдавать дела в свердловском архиве; потребовали подтверждение родства. Аналогичные ограничения закреплены и в Челябинской, и в Костромской областях.

Росархив в октябре 2025 года заявил, что комиссия ещё не рассматривала данные дела и не принимала решений об ограничении доступа.

Обжалование приказа и судебная практика

Адвокат Владимир Редекоп с 2022 года изучает судьбы родственников, но не всегда может подтвердить родство документами. В феврале 2026 года суд признал порядок законным и отказал в иске; отдельного решения об ограничении доступа к запрошенным документам Росархив не принимал.

Как ограничивали доступ ранее

В 2016 году архивы закрывали партийные фонды и документы по официальной версии для проверки на секретность. В 2019–2020 годах прокуратура поддержала требование заранее указывать фамилии запрашивающих материалы.

Зачем такие меры

Администрация президента утверждает, что новые правила защищают архивную информацию от искажений и использования во вред государству. Историки отмечают, что ограничения усложняют работу над книгами памяти и установление имен жертв.