У здания штаб‑квартиры Palantir в Вашингтоне прошла акция против политики иммиграционной и таможенной службы США. На фоне этих протестов компания обнародовала собственный политико‑технологический манифест.
Манифест Palantir и «эра сдерживания на основе ИИ»
Palantir, поставляющая программное обеспечение для американских военных и миграционных ведомств, опубликовала манифест из 22 пунктов, в котором излагает видение «новой эры сдерживания», опирающейся на искусственный интеллект.
Документ был размещен 18 апреля в аккаунте компании в соцсети X с пояснением, что это краткое изложение книги гендиректора и сооснователя Palantir Алекса Карпа «The Technological Republic» («Технологическая республика»), написанной совместно с руководителем по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году и описывается авторами как попытка заложить теоретическую основу деятельности компании.
Ключевые тезисы: армия, ИИ и «обязанность» Кремниевой долины
1. Кремниевая долина, по мысли авторов манифеста, находится в моральном долгу перед государством, которое обеспечило её стремительный рост. Инженеры и технологическая элита, утверждается в документе, обязаны прямо участвовать в обороне страны.
2. Авторы призывают «восстать против тирании приложений», задаваясь вопросом, не стал ли смартфон главным и даже высшим достижением современной цивилизации и не ограничивает ли он теперь наше представление о возможном.
3. Бесплатной электронной почты и похожих сервисов, говорится в манифесте, недостаточно: упадок культуры или элит может быть прощён только в том случае, если общество по‑прежнему обеспечивает экономический рост и безопасность граждан.
4. В тексте заявляется, что одной «мягкой силы» и красивой риторики больше не хватает. Свободным и демократическим обществам, говорится далее, необходима «жёсткая сила», которая в XXI веке будет строиться на программном обеспечении.
5. Авторы утверждают, что вопрос не в том, появится ли оружие на базе ИИ, а в том, кто и с какой целью его создаст. По их мнению, противники США не будут тратить время на публичные споры о допустимости разработки критически важных военных технологий — они «просто будут действовать».
6. В манифесте предлагается рассмотреть отказ от полностью добровольной армии и переход к всеобщей воинской обязанности. Войну, говорится в этом пункте, следует начинать только тогда, когда риски и издержки разделены всеми слоями общества.
7. Авторы настаивают, что если военнослужащие требуют более качественное вооружение или программные решения, общество обязано это обеспечить, при этом продолжая дискуссию о правомерности операций за рубежом, но без колебаний в поддержке тех, кто отправлен в зону риска.
8. В документе утверждается, что госслужащие не должны восприниматься как «жрецы» общественной жизни, и отмечается, что бизнес с системой оплаты труда, сопоставимой с федеральной службой, «едва ли выжил бы».
9. Авторы призывают быть снисходительнее к людям, посвятившим себя публичной политике: исчезновение пространства для прощения и отказ терпеть человеческие противоречия, по их мнению, ведут к появлению лидеров, о которых общество позже пожалеет.
10. Манифест критикует «психологизацию политики», когда люди ищут в политической борьбе смысл собственной жизни и проецируют личные переживания на незнакомых им политических фигур, что в итоге, по мнению авторов, приводит к разочарованию.
11. Общество, говорится далее, слишком часто стремится «уничтожить» оппонентов и злорадствовать по этому поводу. Победа над противником должна быть поводом для паузы, а не для ликования.
12. Отдельный пункт посвящён переходу от «атомной эпохи» сдерживания к новой, основанной на ИИ. Авторы утверждают, что ядерная эра подходит к концу.
13–14. В документе США описываются как страна, которая, несмотря на недостатки, больше других продвигала прогрессивные ценности и обеспечила почти столетие без прямых военных столкновений великих держав, позволив трём поколениям избежать мировой войны.
15. Послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии предлагается пересмотреть. Ослабление Германии названо «чрезмерной реакцией», за которую Европа якобы теперь платит высокую цену; аналогичная приверженность пацифизму в Японии, утверждают авторы, может повлиять на баланс сил в Азии.
16. В манифесте предлагается одобрительно относиться к тем, кто пытается создавать новые проекты там, где рынок не справляется. Масштабные амбиции предпринимателей уровня Илона Маска, по мнению авторов, часто становятся объектом насмешек, тогда как обсуждение ценности созданного ими игнорируется.
17. Технологические компании, говорится в документе, должны активнее участвовать в борьбе с насильственной преступностью, тогда как многие политики якобы уклоняются от этой задачи, избегая рискованных, но необходимых шагов.
18. Авторы критикуют «безжалостное вмешательство» в личную жизнь публичных фигур, которое, по их мнению, отталкивает талантливых людей от государственной службы и оставляет у власти малоэффективных и поверхностных политиков.
19. В тексте говорится о разрушительном эффекте осторожности в публичной речи: те, кто никогда не говорит ничего «неправильного», нередко в итоге не говорят ничего существенного.
20. Авторы высказываются против нетерпимости к религиозным убеждениям в части образованных и элитных кругов и считают, что подобное отношение показывает закрытость их политического проекта.
21. Один из самых спорных пунктов посвящён различиям между культурами. В манифесте говорится, что сегодня все культуры принято считать равными, а критика и оценочные суждения считаются недопустимыми, однако, по мнению авторов, некоторые культуры и субкультуры добились выдающихся результатов, тогда как другие остались посредственными, регрессивными или даже вредными.
22. Завершающий пункт призывает противостоять «поверхностному и пустому плюрализму». По словам авторов, США и Запад в целом десятилетиями избегали чёткого определения национальной культуры во имя инклюзивности, но при этом остаётся неясным, что именно должно быть инклюзивным.
Реакция СМИ и экспертов
Профильные технологические издания отметили широкий спектр тем, затронутых в манифесте, — от «обязанности» Кремниевой долины помогать обороне США и предложения вернуть всеобщую воинскую повинность до заявлений о превосходстве одних культур над другими.
Особую дискуссию вызвали тезисы о военном применении ИИ. В манифесте подчёркивается, что противники США не станут участвовать в публичных дебатах о допустимости разработки вооружений на основе искусственного интеллекта, а просто займутся их созданием и внедрением.
Не менее острые споры развернулись вокруг оценки послевоенной демилитаризации Германии и Японии. Ослабление Германии компания называет ошибочной «чрезмерной реакцией», за которую, по её мнению, Европа расплачивается сегодня.
Обвинения в технофашизме и расовой иерархии
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, профессор Венского университета, в соцсетях охарактеризовал манифест как пример «технофашизма».
Глава расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя пункт о «иерархии культур», отметил, что принятие такой логики фактически открывает возможность применять разные стандарты проверки и оценки к разным группам и странам. Формальные процедуры, по его словам, при этом сохраняются, но их демократическая функция исчезает.
Хиггинс подчеркнул, что важно учитывать, кто именно выдвигает подобные тезисы: Palantir поставляет программное обеспечение оборонным и миграционным ведомствам, поэтому 22 пункта манифеста представляют собой не отвлечённую философию, а публичную идеологию компании, чья выручка зависит от продвигаемой ею политической повестки.
Опасения в Великобритании из‑за госконтрактов
Публикация манифеста вызвала заметную реакцию и в Великобритании. Там политики выразили сомнения в целесообразности дальнейших госконтрактов с Palantir. Компания ранее получила в стране заказы более чем на 500 миллионов фунтов, включая крупное соглашение с Национальной службой здравоохранения (NHS).
Депутат Мартин Ригли назвал манифест, в котором сочетаются поддержка государственной слежки с использованием ИИ и идея всеобщей воинской повинности в США, «либо пародией на фильм о киберполицейских, либо тревожной нарциссической тирадой».
Лейбористка Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в системе здравоохранения, заявила, что публикация документа вызывает серьёзное беспокойство. По её мнению, компания стремится занять центральное место в «технологической оборонной революции» и фактически претендует на влияние на политический курс и распределение инвестиций, выходя за рамки роли обычного разработчика ИТ‑решений.
